«Нам с Феттелем нужен компромисс». Большое интервью с Леклером

«Нам с Феттелем нужен компромисс». Большое интервью с Леклером

Еще недавно он был просто быстрым мальчишкой или молодежных серий, в прошлом году зарабатывал очки за рулем Sauber, а с этого выступает на алой машине самой известной гоночной команды в мире.

Успех и популярность пришли к Шарлю Леклеру в одночасье. Гонщику из Монако 16 октября исполнится 22 года, но он уже достиг того, чего не смогли многие великие чемпионы – победил в Монце за рулем Ferrari. В интервью Роберто Кинкеро, которое состоялось перед квалификацией в Сочи, гонщик рассказал, как справляется с обрушившейся на него славой и к чему стремится теперь.

Шарль, как дела?
Прекрасно. Сейчас самый лучший момент моей карьеры.

Прошло меньше года, как ты выступаешь за Ferrari, а первая победа уже у тебя в кармане. Как сильно она изменила твою жизнь?
Нисколько. Если говорить о личных аспектах жизни, то все изменилось в тот момент, когда я стал пилотом Ferrari. Это были важные перемены. Прежде всего они в том, что я победил в Ф1, что люди регулярно видят меня на подиуме. Я уже начинаю привыкать к тому, что меня узнают.

Если говорить о профессиональной стороне вопроса, то изменения тоже есть. Мои цели остались прежними, но первое время пришлось привыкать к взаимодействию со столь большим числом людей. Это пугало – я боялся, что на брифинге скажу что-то не так. Но затем привык. А вот журналисты… их так много.

Количество твоих подписчиков в инстаграме достигло 2,3 миллионов. Ты уже ощущаешь обратную сторону популярности? Желающие сделать совместное фото еще не достали?
Я отдаю себе отчет, что что-то такое возможно. Но пока у меня нет повода задумываться об этом.

Но в Италии ты невероятно популярен…
Я вижу это и чувствую, как тепло ко мне относятся. Но фанаты Ferrari особенные: они прежде всего поддерживают команду, и уже потом ее пилотов.

Как развиваются твои отношения с инженерами?
Поначалу я заметно нервничал. Это было похоже на мой дебют в Alfa Romeo [годом ранее]. Но там команда была маленькой, я смог быстро освоиться. С Ferrari совсем другая история.

В первых Гран При я попросту не смел говорить о своих пожеланиях, старался подстроиться под такую машину, какая есть. Наверное, это было правильно. Затем гонка за гонкой я стал замечать, что команда стремится помочь мне. Это был шанс рассказать им о своих предпочтениях. Мы совместно нашли направление дальнейшей работы, и это было очень позитивный шаг вперед.

Давай поговорим о твоем прогрессе в квалификациях. Что позволило так ощутимо прибавить?
Я изменил то, что происходит у меня в голове. Прежде я выкладывался на 100% всегда, в любой ситуации. Но если вы постоянно на пределе, это не идет на пользу делу. И сейчас по субботам я использую два первых сегмента, чтобы отследить изменение трассы, проверить поведение машины в каждом повороте, и лишь затем, в финале, стремлюсь собрать все воедино.

По ходу летнего перерыва ситуация в Ferrari была не самой лучшей, учитывая результаты последних гонок. Ты ожидал, что старт второй половины сезона окажется настолько успешным?
Такой серьезный шаг вперед удивил всех нас. Парни в Маранелло проделали невероятную работу. В Монце у нас появилась новейшая версия мотора, которая позволила укрепить позиции, а затем в Сингапуре мы получили аэродинамический пакет, эффект от которого превзошел ожидания.

Это результат тех усилий, которые прикладывала вся команда, установившейся здесь атмосферы. Мы с Себом делились информацией, что тоже очень важно.

Формула 1 – командный спорт, но здесь есть и собственный вызов для каждого пилота. Сложно ли держать под контролем этот конфликт интересов, когда выступаешь за Ferrari?
Я нацелен обогнать Себа, а он – меня. Но интересы команды всегда имеют приоритет. Так что да, нам всегда нужен компромисс.

Но ведь противостояние с напарником важнее всего…
Это так. Ведь парень из твоей команды – единственный. у кого есть точно такая же машина, как у тебя. Так было, и так будет. И моя цель, как, думаю, и у любого пилота – опередить напарника.

В Формуле 1 много политики?
Я всегда стремился держаться от нее в стороне и не хотел бы менять этого. Мне важно оставаться самим собой, и я надеюсь, что у меня это получится.

В последнее время ты активно общаешься с командой по радио по ходу гонок. Нет ли страха, что такие переговоры привлекут повышенное внимание?
Было бы неправильно говорить, что это совсем меня не пугает. В Сингапуре мы финишировали первым и вторым, но по ходу гонки адреналин переполнял меня. Ведь когда я просыпаюсь утром, то думаю только о том, как победить. И об этом же, когда вечером ложусь спать. Именно из-за адреналина я там много наговорил в Сингапуре, хотя необходимости в этом не было.

Но ведь болельщики любят именно тех, кто выкладывается по полной…
Я хочу побеждать, но готов рисковать только в такой степени, чтобы это не вредило команде. И такой подход уже у меня на подкорке. А все те реплики – лишь следствие моего желания победить.

Когда ты выиграл квалификацию в Монце, вся Италия замерла в ожидании. О чем были твои мысли в субботу вечером?
Я не мог уснуть! Пытался, но не мог. Закрывал глаза – и мне сразу представлялась церемония награждения, тысячи людей, поющих гимн под подиумом. Просто безумие!

После Спа все мои мысли сразу переключились на Монцу. У меня не было времени остановиться, как следует обдумать победу в Бельгии. Только после Монцы удалось хорошенько осмыслить все то, что произошло. Это была совершенно невероятная неделя, которая стартовала в Милане с большого мероприятия для болельщиков Ferrari на Пьяцца-дель-Дуомо [площади в самом центре города] .

Слышать, как люди скандируют твое имя, просто невероятно. Я не ожидал такого теплого приема.

Правда, что по понедельникам ты всегда пересматриваешь прошедшую гонку?
Всегда. Это многолетняя привычка. Всегда по понедельникам и обязательно с итальянским комментарием.

Когда ты понял, что однажды станешь пилотом Формулы 1?
Я начал раздумывать об этом после победы в GP3. Мне удалось победить очень уверенно, я уже входил в Академию Ferrari, мог рассчитывать на Николя [Тодта, менеджера гонщика]. Все это, вместе взятое, давало мне основания рассчитывать на прыжок. Но я все равно знал, что в конечном счете все зависит от меня.

Тебе потребовалось меньше двух лет, чтобы войти в число лидеров чемпионата мира…
Не буду скрывать, это приятно. Но также я знаю, что мне еще даже не исполнилось 22 года, и есть много компонентов, в которых я могу стать лучше.

Сингапур наглядно продемонстрировал, что я должен стать сильнее. И речь не о скорости – а, например, об обратной связи для инженеров. Это ключевой элемент для прогресса по ходу уик-энда.

Можешь ли ты сказать, что уже выполнил те цели, которые сам себе поставил на этот сезон?
Я доволен. Главной целью для меня был прогресс по ходу чемпионата. Да, пока эта работа еще не закончена – и я буду доволен в конце сезона, если смогу продвинуться еще дальше относительно того, что есть сейчас.

Часто ли ты спрашиваешь сам себя, что позволяет тебе прибавлять?
Такие вещи происходят у тебя в голове. Я стараюсь анализировать все, что делаю, чтобы понять – в чем еще можно прибавить. Это позволяло мне прогрессировать на протяжении многих лет. Когда в Германии я разбил машину об ограждение, то сразу знал, что это только моя ошибка, и винить в ней я могу только себя.

Я был на сликах под дождем, но прежде я почти не ошибался в таких условиях. Чтобы расти, ты должен признавать свои ошибки и анализировать их. Для меня такой подход работает, но вовсе не факт, что у других все точно так же.

Льюис часто говорит, что те, кто ведет спор за титул, должны иначе подходить к борьбе на трассе. Считаешь ли ты, что когда придет время бороться за чемпионство, ты тоже станешь действовать по-другому?
Он прав. Если ты претендуешь на титул, подход к ситуациям меняется. Но даже сейчас я не могу позволить себе терять очки. Я сражаюсь с Ферстаппеном, Себом и Боттасом, которого еще вполне могу догнать в таблице. Так что я не вправе разбрасываться результатами.

Источник